Воля трех типов практикующих

Воля трех типов практикующих

Пашу должен свою пашупатическую природу преодолеть и стать вирой. Если он станет вирой, то вира когда-нибудь в нем дотянется до дивья.

Пашу опирается на поверхностные следования Дхарме.

Его недостатки: робость, слабая воля, потакание чувственным желаниям, ориентация на внешнее общественное мнение, отсутствие личной воли, слабая ответственность за выбор – все это качества пашу. Комплексы и страхи – вот что такое пашу. Зная это, в ведическом обществе шастрический пашу – это был такой путь ограничений, когда ты с рождения до смерти находишься в ритуале под присмотром брахманов, в служении, читаешь Веды, участвуешь в храмовом поклонении, понемногу развиваешься, контролируешь свои чувства – вот что такое шастрический пашу в ведической Индии.

Чтобы шастрический пашу в ведической Индии достиг высшего перерождения, он с утра до вечера должен себя блюсти, соблюдать ритуалы, пребывая в своей касте, готре, варне, ни шага вправо или влево, поскольку как только он выпадет, он опустится до нешастрического пашу, до маха­пашу, т.е. до скотского состояния. Поэтому ему надо себя постоянно блюсти, непрерывно соблюдать ритуальную чистоту, и даже если он мирянин, все время жить в определенных ведических самскарах.

Вира – это другой тип.

У виры отсутствуют все те ограничения, которые присущи пашу. Вира – это очень уверенный в себе человек, это очень волевой человек. Это тот, кто слышит голос изнутри и следует за этим голосом. Это тот, кто способен на аскетическую садхану, кто обладает ответственностью и готов ради своего слова перевернуть горы, если он такое слово дал. У вира другие проблемы, например, переоценка своих сил, гордыня, излишнее самомнение, желание славы. Но вира способен на аскезу, на тапас, на контроль чувств, потому что это герой и победитель в душе. Но одновременно ограничением вира является его полагание на себя, на эго, на свои усилия. Это одновременно и плюс, но и ограничение его, поскольку он не может отпустить себя и раскрыть что-то более тонкое. Он постоянно воюет до тех пор, пока эго виры не исчерпается в этой битве.

Дивья.

Это тот, кто по-­настоящему тонко пребывает в Божественном, тот, кто мгновенно понимает принцип изначального состояния безусильности, открытости и сам является воплощением Божественного. Ему нужно только устранить некоторые завесы в уме. У дивья есть саттва, у него очень много саттвы, и она иногда проявляется как творчество, творческие способности, иногда – как ясность. Благодаря этой саттве он способен пропускать через себя Свет Ануграхи, и все, что ему нужно, это отдаться этому Свету.

Вира не может этого, потому что он зациклен на личном усилии, личном поиске. Он слишком лично воспринимает Дхарму. Он еще не понял, что Дхарма имеет безличный характер. Пашу не способен на это, потому что у него много внутренних ограничений. Только дивья, который обладает большим количеством саттвы, может делать Ануграху путем, и безусильный путь для него по-настоящему работает.

«Благодаря тому оку, которым Варуна видит все вещи, светозарный символ солнца, он обладает способностью очищать. И пока он не направит нашу волю и не обучит нас суждению, пока мы не постигнем божественную мысль, мы не сможем взойти на корабль богов, чтобы переправиться с его помощью через океан жизни, за пределы всех этих препятствий и зла».

Варуна как владыка бесконечности должен выступить в роли наставника, в роли направителя. Если обычным человеком управляют совершенно бессознательно самскары, васаны, и вся его жизнь есть не что иное, как переживание васан и самскар, то у йогина Варуна как владыка бесконечности направляет как волю, так и мысль. Это означает, мысль, как минимум, самоосвобождена, и она направляется внутренней бесконечностью. Воля служит не прихотям эго, ума или других внешних вещей, она также служит бесконечности естественного осознавания.

Истинный йогин очень вслушивается в эту внутреннюю бесконечность, и он шага без нее не сделает. Он может сделать что ­то другое, может пожертвовать чем­ то, но он не пожертвует этой бесконечностью и постоянно развивает в себе такое послушание. Благодаря этому его ум не бесконтролен, его воля не бесконтрольна.