Перевод кармы

Перевод кармы

Как передается карма?

Хотя теоретически ёмкость для запасания карм безгранична и человек может отождествлять себя со всё новыми и новыми веществами, действиями и ситуациями, вопрос о возможности перевода уже сформированных кармических остатков от одного существа к другому гораздо менее ясен. Некоторые источники отрицают, что один человек может наследовать результаты действий другого, некоторые утверждают, что такое возможно.

Бывает и то и другое

Поскольку невозможно настолько влиться в окружение, чтобы полностью забыть себя, и невозможно быть полностью независимым от окружения, пока есть необходимость получать продукты из него, то невозможно полностью отделить индивидуальную карму от коллективной. Таким образом, человек существует в континууме, ограниченном двумя противоположными полюсами:

  • общественное благо – индивидуальная выгода
  • деловая жизнь – философское созерцание
  • этот мир – тот свет
  • домовладелец – отшельник
  • творение – растворение
  • правритти – нивритти
  • дхарма – мокша

Веды уделяли огромную роль происхождению и социуму, полагая однозначно, что члены семьи или рода делят друг с другом как кармы, созданные в индивидуальном порядке, так и наработанные коллективно.

Однако согласно более поздним текстам, индивидуальная карма обособлена и неделима, и отсюда – невозможность перевода кармы: «Человек пожинает это в том возрасте – будь то детство, молодость или старость, – в котором он это посеял в предыдущем рождении… Человек получает от жизни то, что ему суждено получить, и даже боги бессильны гут что либо изменить» (Garuda Purana, p. 68).

Ранний буддизм исповедовал индивидуалистический подход: «Каждый – сам себе остров, заботящийся о своём спасении… Истинно благое дело – это сокровище, которым «не поделиться с другими» (McDermott, p. 190). Буддизм Махаяны, однако, вновь возвращается к социально ориентированному понятию кармы, выдвигая идеал бодхисаттвы.

Бодхисаттва принимает на себя бремя всех страждущих и жертвует во имя других запасом своих заслуг. Тот, кто может, вырабатывает добрую карму сам и делится ею, а кто не может – получает её от них и ею пользуется. Поздние индуистские традиции, особенно проповедующие бхакти (любовь к Богу), также вновь обратились от жёсткого кармического индивидуализма к коллективно переживаемой карме.

В мире есть место и для отшельников, и для обычных людей. Первые не могут обойтись без вторых, ибо им нужен кто-то, кто бы давал им еду, одежду и кров. Однако, если бы цивилизация строилась исключительно на мирянах, она бы, безусловно, скатилась бы в пропасть самого примитивного и малопривлекательного материализма.

Так, переходя от одного к другому и назад, словно раскачиваясь на качелях, индийские философы открывали для себя преимущества и недостатки разделения чужой кармы. Жизнь в сообществе требует от вас согласования с его дхармой, равно как и со своей собственной; она требует взаимодействия с другими членами сообщества, в которых вы подвергаетесь действию их кармических остатков, и наоборот.

Пища и секс – вот два важнейших пути, посредством которых происходит деление кармой. Законы Ману замечают, что даже дживанмукта (тот, кто ещё при жизни получил освобождение от дальнейших рождений) может быть «окутан паутиной самсары (проявленного мира)», если примет пищу из нечистых рук. Считается, что сексуальная чистота жены может компенсировать огрехи мужа, но в то же время похоть жены может нанести ему огромный вред.

Значение кровных уз трудно переоценить. Один из принципов в джотише гласит, что ребёнок до семи лет переживает главным образом последствия материнской кармы, а в промежутке между семью и четырнадцатью годами – отцовской.

Только после четырнадцати лет (и полового созревания) человек начинает жить своей собственной кармической жизнью. Перевод кармических заслуг внутри семейства своим предкам известен по многим ведическим обрядам, включая жертвоприношение пинда, которое нацелено на то, чтобы умиротворить потенциально опасных и злых предков.

Но передавать карму можно и в обратном направлении: в «Каушитаки»упанишаде есть рассказ о том, как сын перекладывает на себя карму умирающего отца.