Группа главных упанишад

РАЗДЕЛ МАДХУ
ПЕРВАЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5   6
ВТОРАЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5   6

РАЗДЕЛ ЯДЖНЯВАЛКЬИ
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5   6

РАЗДЕЛ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
ПЯТАЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15
ШЕСТАЯ ГЛАВА
БРАХМАНЫ:   1   2   3   4   5


РАЗДЕЛ МАДХУ

ПЕРВАЯ ГЛАВА

ПЕРВАЯ БРАХМАНА

1. Ом! Поистине, утренняя заря – это голова жертвенного коня, солнце – его глаз, ветер – его дыхание, его раскрытая пасть – это огонь Вайшванара; год – это тело жертвенного коня, небо – его спина, воздушное пространство – его брюхо, земля – его пах, страны света – его бока, промежуточные стороны – его ребра, времена года – его члены, месяцы и половины месяца – его сочленения, дни и ночи – его ноги, звезды – его кости, облака – его мясо; пища в его желудке – это песок, реки – его жилы, печень и легкие – горы, травы и деревья – его волосы, восходящее [солнце] – его передняя половина, заходящее – его задняя половина. Когда он оскаливает пасть, сверкает молния; когда он содрогается, гремит гром; когда он испускает мочу, льется дождь; голос – это его голос.

2. Поистине, день возник для коня подобно [сосуду] Махиман, что ставят перед [конем]. Колыбель его – в Восточном море. Ночь возникла для коня подобно [сосуду] Махиман, что ставят позади [коня]. Колыбель ее – в Западном море. Поистине, эти [сосуды] Махиманы возникли по обе стороны коня. Став конем, он понес на себе богов, [став] жеребцом – гандхарвов, [став] скакуном – асуров, [став] лошадью – людей. Море – его родич, море – его колыбель.

ВТОРАЯ БРАХМАНА

1. Вначале здесь не было ничего. [Все] это было окутано смертью или голодом, ибо голод – это смерть. Он [- зовущийся смертью – пожелал]: “Пусть я стану воплощенным” – и сотворил разум. Он двинулся, славословя, и от его славословия родилась вода. “Поистине, – [сказал] он, – когда я славословил, появилась вода. Поэтому природа ее – арка. Поистине, радость приходит к тому, что знает природу воды арка.

2. Поистине, вода – арка. То, что было пеной воды, затвердело, и это стало землей. Он изнурил себя. И от него, изнуренного и воспламененного, возник блеск, его сущность, который есть огонь.

3. Он разделился на три части: треть – солнце, треть – ветер. Он же – и дыхание, разделенное на три части. Восток – его голова, та и другая стороны – передние конечности, запад – хвост, та и другая стороны – бедра, юг и север – бока; небо – его спина, воздух – брюхо, эта [земля] – грудь. Так твердо стоит он в водах. Кто знает это, твердо стоит там, куда он идет.

4. Он пожелал: “Пусть второе тело родится от меня”. И разумом он – голод или смерть – произвел сочетание с речью. То, что было семенем, стало годом. До этого не было года. Он растил его столько времени, сколько длится год, и затем выпустил его. Когда он раскрыл рот, чтобы съесть рожденного, тот произнес: бхан. И это стало речью.

5. Он подумал: “Если я его убью, у меня будет мало пищи”. Тогда той речью и тем телом он сотворил все, что существует здесь: ричи, яджусы, саманы, заклинания, жертвоприношения, людей, скот. Все, что он произвел, он решил пожрать. Поистине, он поедает все, поэтому природа смерти – адити. Кто знает природу смерти – адити, тот становится поедателем всего, что существует, и все становится его пищей.

6. Он пожелал: “Пусть я снова принесу жертву, еще большую”. Он стал изнурять себя, он воспламенился подвижничеством. И от него, изнуренного и воспламененного, возникли слава и сила. Поистине, слава и сила – это жизненные дыхания. Когда возникли дыхания, тело стало возрастать. И в его теле был разум.

7. Он пожелал: “Пусть это [тело] будет пригодно мне для жертвы и пусть я воплощусь с его помощью”. Тогда [оно] стало конем; возросши, оно сделалось пригодным для жертвы, поэтому жертвоприношение коня зовется ашвамедха. Поистине, кто знает это, тот знает ашвамедху. Оставив его на свободе, он стал думать [о нем] и по истечении года принес его в жертву самому себе, а [других] животных отдал богам. Поэтому и приносят в жертву Праджапати освященного [коня] принадлежащего всем богам. Поистине, ашвамедха – это то, что излучает тепло; его тело – год. Этот огонь – арка; эти миры – его тела. Итак, их двое – жертвенный огонь и жертвоприношение коня. И опять же, они – одно божество: смерть. Тот, [кто знает это], побеждает вторичную смерть, смерть не настигает его, смерть становится его телом, он становится единым с теми божествами.

ТРЕТЬЯ БРАХМАНА

1. От Праджапати произошло два вида существ: боги и асуры. И боги были моложе, асуры – старше. Они боролись друг с другом за эти миры. Боги сказали: “Давайте победим асуров при жертвоприношении с помощью удгитхи”.

2. Они сказали речи: “Пой для нас”. – “Хорошо”, – [сказала речь], и речь стала петь для них. То наслаждение, которое заключено в речи, она [своим] пением доставляла богам; то хорошее, что она говорит, – себе самой. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца”, – и, набросившись на нее, поразили ее злом. Зло, [которое заключается в том], что она говорит дурное, и есть это зло.

3. Затем [боги] сказали обонянию: “Пой для нас”. – “Хорошо”,- [сказало обоняние], и обоняние стало петь для них. То наслаждение, которое заключено в обонянии, оно [своим] пением доставляло богам; то хорошее, что оно обоняет, – себе самому. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца” – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно обоняет дурное, и есть это зло.

4. Затем [боги] сказали глазу: “Пой для нас”. – “Хорошо”,-[сказал глаз], и глаз стал петь для них. То наслаждение, которое заключено в глазу, он [своим] пением доставлял богам; то хорошее, что он видит, – себе самому. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца” – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что он видит дурное, и есть это зло.

5. Затем [боги] сказали уху: “Пой для нас”. – “Хорошо”, – [сказало ухо], и ухо стало петь для них. То наслаждение, которое заключено в ухе, оно [своим] пением доставляло богам; то хорошее, что оно слышит, – себе самому. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца” – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно слышит дурное, и есть это зло.

6. Затем [боги] сказали разуму: “Пой для нас”. – “Хорошо”,- [сказал разум], и разум стал петь для них. То наслаждение, которое заключено в разуме, он [своим] пением доставлял богам; то хорошее, что он думает, – себе самому. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца” – и, набросившись на него, поразили его злом. Зло, [которое заключается в том], что оно думает дурное, и есть это зло. Так и случилось, что они одолели этих божеств злом, так они поразили их злом.

7. Затем [боги] сказали жизненному дыханию во рту: “Пой для нас”. – “Хорошо”, – [сказало оно], и это дыхание стало петь для них. [Асуры] узнали: “Поистине, нас одолеют с помощью этого певца” – и, набросившись на него, хотели поразить его злом. И подобно тому, как, ударившись о камень, рассыпается ком земли, так и они рассыпались в разные стороны и погибли. Так устояли боги и пали асуры. Кто знает это, тот устоит благодаря самому себе, а ненавидящий его враг падет.

8. Тогда [боги] сказали: “Где же было то, что так помогло нам?” Оно – во рту и зовется аясья; оно – ангираса, ибо оно – сущность членов тела.

9. Поистине, это божество зовется дур, ибо смерть далека от него. От того, кто знает это, смерть далека.

10. Поистине, после того, как это божество отразило от тех божеств зло и смерть, оно послало [зло] туда, где кончаются страны света. Там оно поместило их зло. Пусть поэтому никто не идет к людям, никто не идет до конца [стран света] не то он встретится со злом, со смертью.

11. Поистине, после того, как это божество отразило от тех божеств зло и смерть, оно увело их от смерти.

12. Поистине, первым оно увело речь. Когда та освободилась от смерти, она стала огнем. Выйдя за пределы смерти, этот огонь сияет.

13. Затем [оно] увело обоняние. Когда то освободилось от смерти, оно стало ветром. Выйдя за пределы смерти, этот ветер очищает.

14. Затем [оно] увело глаз. Когда тот освободился от смерти, он стал солнцем. Выйдя за пределы смерти, это солнце пылает.

15. Затем [оно] увело ухо. Когда то освободилось от смерти, оно стало странами света. Эти страны света вышли за пределы смерти.

16. Затем [оно] увело разум. Когда тот освободился от смерти, он стал луной. Выйдя за пределы смерти, эта луна сияет. Поистине, это божество уводит от смерти того, кто знает это.

17. Затем пением [оно] приобрело себе пищу, пригодную для еды. Ибо всякая пища, которая поедается, поедается жизненным дыханием. Здесь – его основа.

18. Эти боги сказали: “Поистине, всю эту пищу, сколько ее есть, ты приобрело себе пением. Дай же и нам долю в этой пище”. – [Оно ответило:] “Тогда войдите в меня”. – “Хорошо”, – [сказали они] и со всех сторон вошли в него. Поэтому они насыщаются той пищей, которую съедает [это дыхание]. Поистине, в того, кто знает это, таким же образом входят его родичи, он становится поддержкой родичей, их главой, предводителем, поедателем пищи, владыкой. И если кто-нибудь из его людей пожелает противопоставить себя знающему это, то он не сможет удовлетворить своих подчиненных. Но кто покоряется ему и, следуя за ним, желает поддержать своих подчиненных, тот сможет удовлетворить их.

19. Оно – Аясья Ангираса, ибо оно – сущность членов тела. Поистине, дыхание – сущность членов тела, да, дыхание – сущность членов тела. Поэтому, из какого бы члена тела ни вышло дыхание, тот член засыхает. Поистине, оно – сущность членов тела.

20. И оно также – Брихаспати: Ведь брихати есть речь, и оно – ее господин. Поэтому оно – Брихаспати.

21. И оно также – Брахманаспати. Ведь Брахман есть речь, и оно – ее господин. Поэтому оно – Брахманаспати.

22. И оно также – саман. Ведь саман есть речь. Это – “она” и “он”; отсюда имя его – саман. И еще потому, что оно равно белому муравью, равно мошке, равно слону, равно этим трем мирам, равно этой вселенной, – поэтому оно и саман. Кто знает так этот саман, тот достигает соединения с саманом и пребывает с ним в одном и том же мире.

23. И он также – удгитха. Поистине, дыхание – ут, ибо дыханием поддержан весь этот мир. И речь – это песнь. Оно – ут и гитха и поэтому – удгитха.

24. И поэтому сказал Брахмадатта Чайкитанея, вкушая царя [Сому]: “Пусть этот царь отсечет мою голову, если Аясья Ангираса пел удгитху иным способом, чем этот. Ведь лишь речью и дыханием он пел удгитху”.

25.Кто знает богатство этого самана, тот владеет этим богатством. Поистине, богатство его – благозвучие. Поэтому тот, кто собирается исполнять обязанности жреца, желает, чтобы в голосе его было благозвучие. Таким наделенным благозвучием голосом пусть исполняет он обязанности жреца. Поэтому при жертвоприношении люди желают видеть наделенного благозвучным голосом – того, у кого есть богатство. Кто знает так это богатство самана, у того есть богатство.

26.Кто знает золото этого самана, у того есть золото. Ведь золото его – благозвучие. Кто знает так это золото самана, у того есть золото.

27. Кто знает опору этого самана, тот действительно имеет опору. Ведь опора его – речь. Ибо, опираясь на речь, поет жизненное дыхание. Но некоторые говорят, что [его опора] – в пище.

28. Теперь следует восхождение к очистительным гимнам. Поистине, прастотар поет саман, и, пока он поет его, пусть произносит [жертвователь]: “Веди меня от небытия к бытию. Веди меня от тьмы к свету. Веди меня от смерти к бессмертию”. Когда он говорит: “Веди меня от небытия к бытию”, то, поистине, небытие – это смерть, бытие – бессмертие. “Веди меня от смерти к бессмертию, сделай меня бессмертным”, – вот что он тогда говорит. [Когда он говорит:] “Веди меня от тьмы к свету”, то, поистине, тьма – это смерть, свет – бессмертие. “Веди меня от смерти к бессмертию, сделай меня бессмертным”, – вот что он тогда говорит. [Когда он говорит:] “Веди меня от смерти к бессмертию”, то нет здесь ничего, что было бы скрыто.

Что же до других хвалебных гимнов, то пусть пением их он добывает себе пищу. И пусть поэтому он выбирает в них дар для себя – то желание, которое он желает. Знающий это удгатар приобретает пением для себя или для жертвователя то желание, которое он желает. Поистине, это – завоевание мира. Нечего бояться, что не достигнет лучшего мира тот, кто знает так этот саман.